Сегодня
24.4.2017
Понедельник

ИСТОРИЯ

Боевая история Корзуново

Материалы собрал Иван Мячиков.

Копнев Леонид Александрович
Воспоминания - Летчики
В 17-й Гвардейский Штурмовой Авиационный полк я прибыл в ноябре 1941 г. (в ту пору он был еще 65-й ШАП). На самолетах И-15 бис и И-153 "Чайка" мы штурмовали скопления войск и боевой техники противника в районах западнее Онежского озера. Ни яростный зенитный огонь, ни атаки вражеских истребителей не могли остановить наших летчиков. Все мы рвались в бой, горели желанием помочь нашим наземным войскам остановить и разгромить захватчиков.
Однажды, 10 февраля 1942 года во время нашего налета на вражеские позиции в районе Разъезда № 13 Кировской ж.д., зенитчики подожгли мою машину. Бросая самолет в пике и энергично маневрируя рулями, мне удалось сбить пламя. Но когда я перешел в горизонтальный полет, пламя вновь разгорелось. С трудом перевалил через сопку, убрал форсаж. Вздохнул: линия фронта позади! Глянул на приборы - бензин на исходе. Стал снижаться. Посадил горящий самолет на маленькое замерзшее озеро, схватил бортовой огнетушитель и погасил огонь, вырвавшийся из фюзеляжа. Вернувшись в свою часть, я узнал, что Командование ВВС Карельского фронта наградило меня медалью "За отвагу".
Летом 1942 г. к нам прибыли современные штурмовики ИЛ-2. На этих грозных машинах мы чувствовали себя хозяевами неба. За успешные налеты на вражеский аэродром Тунг-Озеро в августе 1942 года, когда наши летчики уничтожили 14 вражеских самолетов, подавили огонь двух зенитных батарей, сожгли и повредили восемь автомашин, я, как непосредственный участник боевых действий, был награжден орденом Красное Знамя.
Еще запомнился мне боевой вылет 13-го марта 1943 г. (опять счастливое число 13). Четверку ИЛ-2 (командиры экипажей Копнев, Баринов, Горобец, Елкин) я повел на штурмовку фашистского аэродрома Луостари. При подходе к цели, нас, прямо в лоб, обстреляли вражеские зенитчики. Гв.лейтенант Баринов, которому было дано задание подавить огонь зенитных батарей, заставил их замолчать. Однако, на противоположной стороне аэродрома фашисты продолжали вести огонь. Когда обстрел прекратился, сверху сбоку появились немецкие истребители. Нам на помощь пришли боевые друзья из 19-го ГИАП и 20-го ГИАП, которые набросились на фашистов и отогнали их от нас. Я приказал своим ведомым построиться в перенг и мы вышли на боевой курс. На фашистском аэродроме два самолета Ме-109 вырулили на старт и приготовились взлетать. Я перевел свой самолет в пикирование, за мной последовали ведомые. Огнем из РС-ов и пушек мы подожгли взлетающий Мессер, который застыл на середине взлетной полосы. Затем мы прицельно сбросили бомбы на самолеты, стоявшие на обочине аэродрома и обстреляли землянки обслуживающего персонала. Вдруг машина вздрогнула, раздался сильный удар. Первым попаданием зенитного снаряда была повреждена система уборки шасси. Шасси вывалилось из центроплана, скорость полета снизилась. Пришлось дать ручку газа на форсаж. Не успел очухаться от этого удара, как сзади на наш самолет навалились три Мессершмидта. Мой воздушный стрелок гв.ст.сержант Кустов смело вступил в неравный бой. Длинными очередями из своего пулемета он сумел подбить одного фашиста, тот отвернул в сторону и вышел из боя. Но два оставшихся Мессера продолжали наседать на наш подбитый самолет.
Кустов отбивался до последнего дыхания. Но силы были неравны. Он с честью погиб, сжимая гашетку своего пулемета. Фашисты продолжали атаковать. И тут последовал второй удар, вражеским снарядом у самолета заклинило руль поворота. Маневрируя только элеронами и газом, я не давал врагам возможности вести прицельный огонь. Когда фашисты проскочили вперед и пытались атаковать меня с передней полусферы, я выпустил по ним длинную очередь из пушек и пулеметов. Мессерам это не понравилось, они отвалили в сторону и стали заходить опять в хвост. Маневрируя, я уходил на юго-восток, к линии фронта. Фашисты знаками показывали: " Тебе крышка! Капут! Живым не уйдешь! Поворачивай за нами!" Я сжал кулак, погрозил им и крепко, по-русски, выругался. В груди кипела злость и ненависть к захватчикам. "Лучше погибнуть, - подумал я, - чем оказаться в плену у фашистов". Я хотел крылом своей машины рубануть по хвосту одного Мессершмидта, дал левую ногу и ручку влево. Но израненый самолет вяло пошел на задуманный мною маневр. Однако, фашист струсил, отвернул вправо и больше близко ко мне не подходил. Видимо, он знал о советских летчиках, применявших в бою таран.
Когда линия фронта оказалась позади, а Мессеры от меня отвязались, я выбрал более ровную площадку и произвел вынужденную посадку. Вылез из кабины и почувствовал, что ранен. В пылу штурмовки и схватки с немецкими истребителями я этого не заметил. Несмотря на ранение, я заглянул в заднюю кабину. Воздушный стрелок Кустов склонился на затыльник пулемета и патронный ящик. Он был убит. Я закрыл фонарь задней кабины, чтобы случайные звери не потревожили вечный сон славного героя. С трудом добрался до расположения наших войск, где мне была оказана медицинская помощь. После возвращения в свой полк меня наградили орденом Красная Звезда.
Картину о "крепком орешке" Луостари я закончу еще одним эпизодом. 27-го сентября 1943 года две четверки ИЛ-2 под прикрытием истребителей 19-го и 20-го ГИАП нанесли мощный штурмовой удар по аэродрому Луостари. Несмотря на очень сильный зенитный огонь и сложные метеоусловия, мы прорвались к цели. Истребители прикрытия не дали фашистским самолетам возможности помешать нашей штурмовке, при которой мы уничтожили четыре, повредили пять самолетов и одну зенитную батарею противника. После штурмовки первая четверка ИЛ-2, которой командовал я, была атакована вражескими истребителями. Завязался жаркий воздушный бой. Я стал энергично маневрировать рулями, а мой воздушный стрелок гв.сержант Черныш строчить из пулемета. Фашисты нагло продолжали наседать на нас. И в этот момент Черныш сумел влепить в одного из них пулеметную очередь. Мессер свалился на крыло и упал в нескольких километрах от Луостари. Наша четверка без потерь вернулась на свой аэродром. Все экипажи проявили себя стойкими, смелыми бойцами. Славно поработали над целью экипажи командиров Пинюгина, Насонова, Кузьмина, Антонова. К сожалению, с боевого задания не вернулись на свою базу три экипажа из второй четверки. Погибли: гв.мл.лейтенант Кармацкий, гв.ефрейтор Нестеров, гв.старшина Малинин, гв.мл.лейтенант Кузьмин.
Поразительно, что еще раньше, за несколько дней до этого полета в летной комнате КП части летчик Орлов и воздушный стрелок Нестеров написали патриотическое письмо: "Мы идем на боевое задание. Мы не думаем о смерти. Гордимся тем, что защищаем любимую Родину от фашистских захватчиков. Все наши мысли направлены на выполнение боевого задания, на освобождение нашей родной земли. Пусть трепещет истекающий кровью враг! Нет и не будет ему пощады от гвардейцев Орлова и Нестерова!"
Николай Петрович Орлов и Борис Васильевич Нестеров погибли как герои. По сообщениям пограничников, их подбитый самолет упал в квадрате 9922 в районе реки Лота. Экипаж погиб и был с воинскими почестями похоронен.
Члены летных экипажей, вернувшиеся с задания, после доклада о результатах полетов поклялись перед строем полка отомстить фашистским захватчикам за гибель боевых друзей.

Рассказ записал и оформил Пестерев Е.П.
Аэр.Шонгуй - Москва 1943 г.- 1998 г.

***
Воспоминания Героя Советского Союза Сергея Георгиевича КУРЗЕНКОВА
Через три дня я уже выполнял боевое задание. 4 марта наш воздушный разведчик, пролетев по тылам противника, сфотографировал несколько важных объектов. Почти вся восточная окраина аэродрома Луостари оказалась забитой бомбардировщиками и истребителями. Гитлеровцы готовились к новому наступлению.
Командующий Северным флотом вице-адмирал А.Г. Головко решил нанести по аэродрому удар с воздуха. Выполнить эту задачу поручили истребителям.
Борис Феоктистович Сафонов создал три группы, по шесть машин в каждой. Шестерка капитана Алагурова должна была нанести удар по стоянке фашистских самолетов. Нашей группе, которую возглавлял капитан Родин, предстояло подавлять огонь вражеских зенитчиков, а группе капитана Калошина - отражать атаки истребителей. Взлетели, быстро собрались на маршруте и, не теряя ни минуты, бреющим понеслись на запад.
Для внезапности штурмового удара требовалось тщательно соблюдать маскировку. Летели мы так низко, что порой казалось, будто воздушные винты вот-вот начнут рубить снег, сверкающий на вершинах сопок.
К аэродрому Луостари, окруженному высокими соснами, выскочили неожиданно для фашистов. Даже их дежурные истребители не успели подняться в воздух. Правда, один решился было взлететь, но летчики нашей группы тут же пришили его к земле меткими пулеметными очередями.
Истребители шестерки Алагурова пронеслись вдоль восточной стоянки аэродрома, в упор расстреливая вражеские машины. Мы хорошо видели, как реактивные снаряды крошили "юнкерсов" и "мессершмиттов". Неожиданный налет парализовал зенитчиков, они молчали.
Штурмовка подходила к концу. Капитан Алагуров подал по радио команду:
- Домой!
Мне стало обидно: придется везти обратно почти весь боекомплект. Вдруг я увидел на опушке леса два уцелевших "юнкерса" и укрытый в капонире "мессершмитт". Быстро спикировал и выпустил первый реактивный снаряд. Затем сделал еще две атаки.
Когда возвратился на свой аэродром и вылез из кабины, ко мне - подошли начальник Военно-воздушных сил Военно-Морского Флота генерал-лейтенант С.Ф. Жаворонков, командующий ВВС Северного флота генерал-майор А.А. Кузнецов и командир полка Б.Ф. Сафонов. Я смутился. Жаворонков, очевидно, угадал мое состояние, улыбнулся и спросил:
- Вы и есть тот самый летчик, который сбил свой самолет? С задания вернулись?
- Так точно, товарищ генерал!
- А какое у вас было задание?
Я ответил и тут же рассказал, что при отходе от аэродрома расстрелял два "юнкерса" и один "мессершмитт".
Невольно подумал: "Будет мне нагоняй за такую инициативу".
Но генерал, наоборот, одобрил мои действия:
- Правильно поступили. Зачем назад везти снаряды, если можно ударить по врагу.
Немного помолчав, Жаворонков вдруг спросил:
- Вы знаете, где сейчас находится ваш брат?
- Нет, товарищ генерал. В самом начале войны потерял с ним связь...
- Он воюет на Балтике. Отличный летчик.
...Через два часа мы снова полетели на штурмовку аэродрома Луостари. На подступах к нему встретили тридцать шесть "мессеров". Бой был жестоким. Мы сбили пять самолетов противника, но и своих потеряли четыре. Трем нашим летчикам удалось на подбитых самолетах приземлиться на своей территории. Четвертый же - мой друг Алеша Шведов - упал в расположении врага.



24 марта 1942 года был днем тяжелых боев для североморской авиации. В этот день летчики совершили 169 боевых вылетов. Шесть Пе-2, в сопровождении 14 Hurricane'ов провели налет на аэродром Луостари. Потеряв три истребителя, летчики заявили четыре победы.

***
27 сентября 1943 года девяносто самолетов из 1-й ГСАД (7-я Воздушная Армия) и нескольких североморских авиаполков совершили массированный налет на аэродром Луостари. Советские источники утверждают, что немцы были застигнуты врасплох и не успели поднять в воздух ни одного самолета. Потеряв 5 машин, советская авиация уничтожила на земле 20 немецких самолетов. Hемецкие источники утверждают, что в тот день потери Luftflotte 5 составили только 12 машин.

***
Весной 1943 года гитлеровское командование, не смирившись с потерей превосходства в воздушной войне на Севере, перебросило сюда новые силы авиации. 20 марта в Заполярье прибыл 6-й отряд 5-й истребительной эскадры, пользовавшийся в рейхе особой славой: за ним утвердилось громкое название «Гордость Германии». Его летчики получили солидный боевой опыт в небе многих европейских стран, каждый из них имел уже немало побед. Обер-фельдфебель Рудольф Мюллер был награжден высшим в фашистской Германии орденом — рыцарским крестом с дубовыми листьями.
Отряд прибыл на новых высотных и скоростных истребителях, оснащенных мощным вооружением. Мюллер же, как любимец шефа немецкой авиации Геринга, получил специально построенный для него «мессершмитт» со сверхмощным мотором, высокой скоростью, хорошей маневренностью и скороподъемностью.

W.Nr.14810
Базировался отряд в районе Луостари. С его помощью гитлеровское командование решило блокировать аэродромы Северного флота. При выполнении этой задачи летчики 6-го отряда, пользовавшиеся в «люфтваффе» репутацией «непобедимых», стремились избегать открытого боя, они прятались за облаками у советских авиабаз и неожиданно нападали на самолеты — на взлете или при заходе на посадку.

***

Летчик- ас Люфтваффе Рудольф Мюллер (Rudolf "Rudi" Muller 1920 - 1943?), сбивший за время своей боевой деятельности с сентября 1941 г. по 19 апреля 1943 г., т.е. за неполные два года, 94 самолета и награжденный высшей наградой фашистской Германии - Рыцарским крестом с дубовыми листьями. Рудольф Мюллер обучался в военной авиашколе с 1 июня 1940 г. по 1 июня 1941 г.,

после чего был направлен в учебный отряд 77 истребительной эскадры(1/JG 77). Боевую деятельность он начал в сентябре 1941 г. на аэродроме Лоустари (Финляндия), где за один месяц сбил 8 советских самолетов (З - Пе-2, 1 - ДБ-Зф, 1 - И-153, 2 - И-16 и 1 - "Харрикейн") - первая победа 12 сентября: И - 16.

Мюллер придерживался тактики "свободной охоты", применяя внезапную атаку со стороны солнца с превосходством в высоте и скорости. Он был привержен к ведению боя в вертикальной плоскости. Hе считал зазорным порой уклониться от боя при численном превосходстве самолетов противника.
В октябре 1941 г. отряд, в котором служил Мюллер, был перебазирован на аэродром Ставангер (юг Hорвегии) для воздушного патрулирования и перехвата английских бомбардировщиков и торпедоносцев, где ас сбил два бомбардировщика.

В апреле 1942 г. отряд был переформирован (6/JG 5) и возвращен на аэродром Луостари, где и находился до ноября 1942 г. За это время Мюллер сбил 71 самолет, в большинстве это были истребители "Харрикейн". Вообще, обер-фельдфебель Мюллер в своем окружении считался "специалистом" по сбиванию "Харрикейнов". Большинство сбитых им самолетов было именно этого типа. Он довольно хорошо изучил слабые стороны этого самолета и, зная его плохую вертикальную маневренность, старался атаковать его сзади снизу, заставляя нашего летчика по спирали набирать высоту и терять при этом скорость, после чего Мюллер шел на хитрость, провоцируя противника на крутой вираж. "Харрикейн", имеющий уже малую скорость, при таком маневре опрокидывался в штопор, и, пока его летчик был целиком занят выходом из штопора, Мюллеру оставалось лишь добить падающий самолет. Обычно немецкий ас не атаковал дважды одну и ту же машину, чтобы не подвергать себя опасности. Он знал, что наши летчики в исключительных случаях могли пойти и на таран.

Three Experten of 6./JG 5. From left: Theodor Weissenberger (208 побед, RK-EL), Heinrich Ehrler (208 побед, RK-EL) and Rudi Muller (92 победы. RK)
Пожалуй Мюллер был единственным летчиком в Заполярье, который в воздушных боях с истребителями типа "Харрикейн" приобрел навыки разбивать "оборонительные круги" и Был убежден, что этот тактический прием для "Харрикейнов" губителен. Hа большой скорости он летал вдоль направления виража "оборонительного круга" и ждал удобного случая, чтобы пересечь его, открывая при этом огонь из всех видов оружия. В большинстве случаев ему удавалось этим маневром расстроить боевой порядок "Харрикейнов", после чего он атаковал одиночные самолеты. Дважды Мюллеру удавалось, разбив "оборонительный круг", сбить сразу два "Харрикейна" всего за две минуты. Тактика, надо сказать, рискованная, требующая отличной реакции и виртуозного владения машиной, ибо, входя в круг самолетов противника, Мюллер оказывался под огнем следующего за ним истребителя.
Pilots from JG 5 in 42/43

From left: Unknown, Unknown, Unknown, Ehrler, Rudi Muller, Heinrich Schmidt and Horst Rolly.

В ноябре 1942 г. отряд снова был перебазирован на другой аэродром - Алакуртти, т.е. на Кандалакшское направление - где Мюллер сбил два истребителя ЛаГГ-3.
В декабре 1942 г. во время лыжной прогулки Мюллер сломал ногу. После выздоровления ему Был предоставлен отпуск в Германию. Вернувшись в первых числах февраля в эскадру Рудольф сразу включился в боевую деятельность, сбив еще 10 самолетов. 8 марта 1943 г. при взлете с аэродрома ас потерпел аварию. Самолет разбился, а сам он получил легкое сотрясение мозга. Однако уже в конце месяца летчик был выписан из лазарета и направлен в г.Пори за новым самолетом. Как раз в это время началось перевооружение истребительной эскадры на новые Ме 109G-2. 6-я эскадрилья начала получать новые истребители одной из первых, в связи с чем в апреле она не принимала участия в боевых действиях.

The Expertenstaffel in spring 1943 in front of Weissenberger's Bf 109G-2/R-6, Yellow 4.
The pilots are; (1) Fw. Hans Dobrich, (2) Lt. Horst Stephan, (3) Oblt. Heinrich Ehrler,
(4) Ofw. Rudolf Muller, (5) Uffz. August Mors, (6) Oblt. Theo Weissenberger, (7) Ofw. Albert Brunner, (8) unknown.

19 апреля 1943 г. в 11.30 Мюллер вылетел первый и последний раз на новом "Мессершмитте" на боевое задание, которое заключалось в прикрытии группы истребителей-бомбардировщиков FW 190 из 14 отряда скоростных бомбардировщиков 5 эскадры, посланных на бомбардировку аэродрома Ваенга. В 11.50 по данным советской радиоразведки и радиолокационным наблюдениям северо-западнее Мурманска на высоте 4000 - 6000 и были обнаружены три группы самолетов противника. Для их перехвата в воздухе были подняты четыре "Харрикейна" из 2 гв.иап им. Б.Ф.Сафонова, (ведущий старший сержант А.Hазаров) и шесть "Аэрокобр" (ведущие пар были капитан 3.Сорокин и младшие лейтенанты П.Романов и H.Бокий). Вскоре на командный пункт поступило сообщение о приближении к аэродрому на высоте около 8000 м двух групп вражеских самолетов. "Аэрокобрам" было приказано с набором высоты идти на перехват. а "Харрикейнам" - прикрывать аэродром. Через несколько минут на Бреющем полете к аэродрому подошли три Ме 109. В воздух поднялись еще две пары "Аэрокобр"(ведущий пары капитан П.Климов), которые начали барражирование над аэродромом.
Возвращавшиеся с задания на истребителях "Аэрокобра" капитан П.Сгибпев и старшина В.Юдин были направлены в район встречи с вражескими самолетами. В 12.23 наши истребители обнаружили на высоте 5000 м две группы истребителей из двух и шести "Мессеров". Через пару минут из облачности вывалились еще две группы - четыре "Мессершмитта" и два "Фокке-Вульфа", которые с высоты 6000 и произвели бомбометание по аэродрому. В результате бомбардировки аэродрома был сожжен один "Харрикейн".
Во время сближения наших истребителей с шестеркой "Мессеров" два вражеских самолета, имея преимущество в высоте, сзади сверху со стороны солнца стали заходить в атаку по паре Романова. Это своевременно заметил Бокий. Под прикрытием своего ведомого - Титова он вышел истребителям противника в хвост и с дистанции 200 м открыл по ним огонь. "Мессершмитты" прекратили атаку, ведущий, а им был Мюллер, попытался уйти со снижением, ведомый его отвернул в сторону солнца. Бокий стал преследовать уходящий вниз истребитель, открыл по нему огонь и на высоте 1500 и подбил его. Титов тоже атаковал "Мессер", вывалившийся из облаков, и сбил его.
Самолет капитана Сорокина в начале боя пытались атаковать два истребителя, но он резким разворотом влево уклонился от удара. Истребители разошлись, ведущий "Мессер" взмыл вверх, ведомый начал резко снижаться. Сорокин на пикировании догнал шедший к земле самолет и двумя очередями сбил его.
Капитан Сгибнев при подходе к району аэродрома увидел бой четырех наших истребителей с шестью "Мессершмиттами" и немедленно пошел на помощь. Имея преимущество в высоте, он сзади сверху атаковал и сбил один вражеский самолет.
В воздушном бою было уничтожено пять истребителей противника. Фашистам удалось снять одну нашу "Аэрокобру", летчик которой погиб.
Что касается взятия Мюллера в плен, то об этом также подробно писали многие авторы. Заслуживает внимания интересная подробность о том, что брал в полет зимой каждый немецкий летчик-истребитель. В спинном лацкане парашюта находился маскировочный халат, теплые носки, спички и папиросы. А также в вещевом мешке были мясные консервы, шоколад, кекс, папиросы, перевязочный пакет. Кроме того брались в полет складные лыжи и палки, ракетница с запасом ракет и пистолет.
После вынужденной посадки в 8 км восточнее озера Мальярви Мюллер пытался на лыжах уйти к своим.

сбитый самолёт Мюллера на месте падения
(на заднем плане наш По-2)


Место его посадки заметил командир полка П.Сгибнев и хотел добить немецкого пилота, но у него к тому времени кончился боезапас, да и горючее находилось на исходе. Тогда по рации, находясь еще в воздухе, он приказал подготовить самолет По-2. Вернувшись на аэродром, Сгибнев вместе с техником Соболевским сразу же вылетел к месту посадки вражеского самолета. Еще не замер винт По-2, как они с пистолетами в руках направились к "Мессершмитту". В кабине сбитого истребителя летчика не оказалось, а рядом был обнаружен глубокий след лыжни. В пустой кабине нашли парашют с табличкой, на которой готическим шрифтом Была написана фамилия немца - "Мюллер". Сгибнев по рации из По-2 доложил обстановку на командный пункт и свое решение организовать поиски немецкого аса. К ним присоединились разведчики с собакой. Преследователи пошли по лыжному следу По пути были найдены ракетница и ракеты, меховая куртка, брошенные немцем Вскоре настигли его самого. Причем, завидя наших бойцов, он сразу же бросил оружие, даже не пытаясь сопротивляться...
Допросы Рудольфа Мюллера вел наш военный разведчик П.Сутягин. Пленник подробно рассказал о подготовке немецких молодых летчиков в учебных подразделениях и частях, о летчиках своего отряда, каждому дал краткую характеристику. Рассказал он и о тактике, применяемой их летчиками в Заполярье, об организации ПВО аэродромов, о новом истребителе Ме 109G-2. Hемецкий ас указал на некоторые ошибки, допускаемые советскими летчиками в воздушных боях и на схемах, нарисованных им самим, показал, как избежать их.
Из ответов Мюллера на допросах вырисовывается вполне определенный образ этого человека: спортсмен, для которого сбивать самолеты было азартной охотой, рискованной игрой. Впрочем, от войны уже накопилась усталость. И вот он, в этот раз проиграв, сдается на милость победителя, все рассказывает, объясняет. И надеется, что к нему, как к военнопленному, будет должное отношение.
По некоторым источникам, Мюллер был отправлен в лагерь №27 близ Красногорска Московской области. При перемещении в лагерь №2 в Мордовии был застрелен 21.10.43. "при попытке к бегству". Похоронен на кладбище №58.

фотография Мюллера в советском плену

В музее Краснознаменного Северного Флота, рядом со снимком "Мессершмитта", сбитого под Ваенгой, есть фотография молодого человека в форме гитлеровского пилота и его талисман - иконка. Мюллер надеялся, что она убережет его от неудачи. Да, он не погиб в бою...
Награды:
Ehrenpokal (1 июля 1942)
Deutsches Kreuz in Gold (27 мая 1942)
Ritterkreuz (19 июня 1942)

***

В статье Ю.Рыбина приведена новая информация о гибели Бориса Сафонова. Помимо устоявшейся версии о гибели советского северного аса из-за отказа мотора "Аллисон" вследствии продолжительного перегрузочного режима его работы, приводится еще одна.
Согласно достоверным источникам, 30 мая 1942г. обер-фельдфебель Рудольф Мюллер (Rudolf Muller, 6./JG 5) сбил советский истребитель, определенный им, как "Харрикейн" (не исключено, что тип мог быть классифицирован ошибочно), который стал его 38-й победой.
Следуя воспоминаниям командира 95 АП А.В.Жатькова, который присутствовал на допросе взятого в плен Мюллера, выяснилось, что немецкий пилот в этот день совершил вылет для оказания помощи ударной группе из бомбардировщик и торпедоносцев, подвергшейся атаке советских одноместных истребителей. В
районе острова Кильдин Мюллер обнаружил и сбил советский истребитель.
Автор приводит отрывок из письма бывшего командира 2 АЭ 768 ИАП 122 ИАД ПВО Г. Козлова, который также присутствовал на допросе Мюллера: "По времени и месту его рассказа выходило, что он сбил Бориса Сафонова". Г.Козлов даже переспрашивал переводчика - можно ли верить сказанному немецким пилотом? (см. с.33)
Но согласно советским данным, примерно в то же время, когда погиб Сафонов, в воздушном бою недалеко от того же острова Кильдин 2 ГК АП потерял два "Харрикейна", оба пилота которых спаслись (один произвел вынужденную посадку на пресловутый остров, а второй на воду, где был подобран советским тральщиком). Возможно, что один из этих самолетов и стал жертвой Мюллера, хотя однозначной уверености в этом нет.

***
© Илья Дюринский
ПОСЛЕДНЯЯ ПОБЕДА НЕМЕЦКОГО АССА
(Судьба летчика Лазарева)


Морозной зимой 21 февраля 1943 года с советского военного аэродрома в поселке Чупа поднялись в воздух на очередное боевое задание два истребителя Р-40 'Киттихаук' и пять 'Харрикейнов'. Один из 'Харрикейнов' пилотировал летчик 760-го истребительно-авиационного полка сержант Лазарев.
В тот же день, известный германский летчик-ас обер-фельдфебель Рудольф Мюллер из 6-ой эскадрильи 'Экспертенштаффель' 5-ой истребительной эскадры 'Люфтваффе' (6/JG5 'Expertenstaffel'), действуя в составе четверки истребителей Bf109G, сопровождавшей пять бомбардировщиков Ju87D, вступил в бой на своем 'Мессершмитте' Bf109G-2 с советскими истребителями 760-го ИАП. В этом воздушном бою, в районе станции Полярный круг, он сбил последний в своей жизни самолет, перед тем, как 19 апреля того же года его самого постигла такая же печальная участь. Самолет Мюллера был сбит в 8 км восточнее озера Мальярви, сам он был пленен и отправлен в лагерь для военнопленных, где и погиб 21 октября 1943 г. при попытке к бегству.
Военный историк Юрий Рыбин, занимающийся исследованием действий военной авиации на территории Карелии в период Великой Отечественной войны, обнаружил в архиве информацию, подтверждающую факт, что в тот самый день Мюллер сбил два советских самолета типа 'Харрикейн', один из которых пилотировал сержант Борис Александрович Лазарев.
По всей видимости, от мощного залпа Bf109 'Харрикейн' потерял управление и наш летчик, отстегнув ремни кресла пилота, пытался покинуть падающую почти отвесно машину, но не успел. Видимо, низкая высота не позволила ему этого сделать. 'Харрикейн' упал в болото, пробив промерзший торф до самого глинистого дна. Лазарев мгновенно погиб от сильнейшего удара лицом о приборную доску самолета. Было ему тогда всего 22 года.
В конце августа 1998 года сотрудники УФСБ г. Лоухи показали командиру Санкт-Петербургской поисковой группы 'Высота' Виктору Дудину место падения неизвестного самолета в 40 км. севернее города. В воронке с водой, образовавшейся на месте гибели самолета, руками прощупывались металлические трубы от фермы фюзеляжа и стыковочные узлы центроплана. Даже на ощупь можно было определить, что это именно 'Харрикейн'.
Операция по подъему самолета заняла относительно немного времени, т. к. сам самолет находился неглубоко. Пришлось повозиться лишь с подъемом расколовшегося и отломившегося вместе с моторамой от фюзеляжа двенадцатицилиндрового двигателя Rolls Royce Merlin XX (PV-12), застрявшего под полутораметровым мореным пнем.
Когда остатки перевернутого самолета подняли с помощью тали, увидели тело летчика, свисавшего из кабины. С трудом извлекли тело из обломков, бывших когда-то боевым самолетом и не могли поверить в то, что этот летчик погиб 55 лет назад. Видимо, зимнее время года, когда случилась катастрофа и масло вперемешку с бензином из расколовшегося двигателя и топливных баков, способствовали тому, что сержант Лазарев выглядел так, как будто упал в это болото всего несколько дней назад. Даже священник, проводивший впоследствии панихиду при торжественном захоронении летчика, долго не мог поверить, что такое возможно.

В кабине пилота были найдены летные очки и самодельный нож с нанесенной на нем надписью 'Другу Боре во второй год войны', подаренный ему другом-авиамехаником. В карманах комбинезона были обнаружены красноармейская книжка, комсомольский билет, два письма и патроны от пистолета 'ТТ' россыпью. Сам пистолет висел, как и положено, на поясном ремне летчика. Сотрудники УФСБ, которые приняли найденное оружие, не скрывали своего удивления по поводу его прекрасной сохранности, несмотря на прошедшие 55 лет.

Поисковики из группы 'Высота' похоронили сержанта Бориса Александровича Лазарева с подобающими ему почестями на мемориальном военном кладбище в поселке Чупа Лоухского района Карельской республики.
Но история этого самолета и погибшего летчика еще не окончена. До сих пор пока не найдены родственники погибшего, проживавшие до начала войны в Зарайском районе Московской области. Возможно также, что в немецких киноархивах сохранилась пленка с фотопулемета Мюллера, проливающая свет на дополнительные обстоятельства гибели самолета.

Во всей этой истории есть еще одна прискорбная деталь: когда после окончания войны местные жители обдирали дюраль с остатков консолей самолета, они даже не догадывались, что всего метром ниже находятся останки погибшего советского летчика.
А детали найденного самолета обрели второе рождение - часть из них используется при реставрации другого найденного 'Харрикейна' для экспозиции Центрального военно-исторического музея на Поклонной горе в Москве.



Благодарим за предоставленную информацию товарища по-оружию - wisevolf, представляющего сайт п.Луостари.

ДОСТАЛОСЬ ЛУОСТАРИ И В ФИНСКУЮ КОМПАНИЮ.

30 ноября 1939 года части 14-й армии заняли западную часть полуостровов Рыбачий и Средний и начали продвижение к Петсамо и Линнахамари. Перед 104-й горнострелковой дивизии стояла задача с рубежа реки Титовка овладеть районом Луостари во взаимодействии с 95-м стрелковым полком 14-й дивизии и 58-м стрелковым полком 52-й дивизии, наступавшими с полуострова Рыбачий. Затем соединения 14-й армии должны были продвигаться на юг, чтобы содействовать наступлению 9-й армии и попытаться взять противника в клещи.Первое время 104-я дивизия совместно с пограничниками, не встречая сопротивления, двигалась на запад. Основные силы финнов в районе Петсамо в составе одного усиленного батальона до 2 декабря удерживали два советских полка на перешейке, отделявшем полуостров Средний от материка. К вечеру 2 декабря 58-й и 95-й стрелковые полки заняли Петсамо, и началась переброска туда из Мурманска 52-й стрелковой дивизии.
3 декабря 1939 года советские войска взяли Луостари. Чтобы избежать окружения, финны отступили. 95-й стрелковый полк вернулся на полуостров Рыбачий, а 58-й полк, артиллерия и станковые пулеметы которого еще находилась в пути на Петсамо, занял оборону. В этой ситуации командование 104-й горнострелковой дивизии отдало приказ о подготовке налета на позиции противника в ночь на 5 декабря. Этот приказ не отменили и после того, как была получена информация от пограничников, которые отлично знали местность и были хорошими лыжниками, что они не смогут принять участие в операции.Операция началась успешно. Роте 273-го полка удалось захватить пять автомашин и три орудия, но финский часовой, убитый мгновением позже, успел подать сигнал тревоги. В ночном бою командир потерял управление ротой, которая при контратаке противника отошла, ведя беспорядочный огонь. Финны вернули свои орудия и захватили четыре станковых и четыре ручных пулемета. Потери в роте составили почти половину ее штатной численности: 33 убитых и 32 раненых. Лейтенанта — командира роты — отдали под суд и расстреляли.
Потом на Крайнем Севере установилось затишье. Несколько небольших боев произошло там лишь в последние две недели войны. 26 и 27 февраля 1940 года 52-я стрелковая дивизия вела бой с целью вывода из окружения разведывательного отряда штаба 14-й армии. 205 и стрелковый полк атаковал противника на 106-м километре шоссе Потсамо — Рованиеми, причем часть финнов (около роты) вынуждена была уйти на территорию Норвегии. 7 марта этот же полк при поддержке 411-го танкового батальона овладел поселком Наутси, потеряв при этом всего двух человек убитыми и шестерых ранеными. Именно 52-я стрелковая дивизия, выполнявшая сугубо тактическую задачу, глубже всех проникла на территорию Финляндии: с занятием Наутси она достигла 150-го километра Рованиемского шоссе. Ее потери были незначительны: за всю войну в дивизии погибли 63 человека (из них 6 при пожарах в землянках), 134 человека были ранены (из них 22 обожжены при пожарах), 6 контужены и 133 обморожены.

Вся 14-я армия за период с 30 ноября 1939 года по 13 марта 1940 года потеряла 585 человек: 181 человека убитыми, двух — пропавшими без вести, 301 — ранеными и 101 — обмороженными.



А ТЕПЕРЬ НЕМНОГО О ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЕ
Бои тут были не шуточные, учитывая климатические условия.

источник http://top.airbase.ru/top.phtml

Немецкая авиация на Севере: взгляд из России

Планируя вторжение на территорию СССР, фашистское командование не могло не учитывать обстановку в Заполярье. Согласно плана "Барбаросса" горный, корпус "Норвегия" должен был обеспечить "оборону области Петсамо и ее рудных шахт, а также трассы Северного Ледовитого океана". В дальнейшем перед корпусом была поставлена задача овладеть базой Северного флота Полярный, блокировав Кольский залив, а затем во взаимодействии с 36-м армейским корпусом захватить Мурманск. В решении этой задачи важная роль была отведена авиации 5-го воздушного флота Германии, сосредоточенной на аэродромах Норвегии и северной Финляндии.

Непосредственно в Заполярье к началу войны была создана и развернута отдельная группировка "Авиакомандование Киркенес" во главе с полковником Нильсеном. Ее костяк составили подразделения, перебазированные с авиабаз южной и центральной Норвегии. В полном составе в нее вошли IV группа 1-й учебной эскадры (IV./StG 1), вооруженная пикирующими бомбардировщиками Ju 87, а также два разведывательных отряда: дальний, из 124-й группы (F)/124) c caмолетами Ju 88 и Do 215, ближний из 32-й группы (1.(H)/32), оснащенный Hs 126. 23 мая 1941 г. из Нидерландов в Норвегию перелетели бомбардировщики Ju 88 II-й группы 30-й бомбардировочной эскадры (II./KG30), 6-й отряд которой 12-13 июня сосредоточился на аэродромах северной Норвегии. На эти же базы вскоре из южной Норвегии были переброшены и истребители Bf 109 I-й группы 77-й эскадры (I./JG77) Из состава 2-го отряда 76-й истребительно-бомбардировочной эскадры на Север перебазировано звено Bf 110. Накануне вторжения германское командование располагало в Заполярье:

12 бомбардировщиками Ju 88A-5 и 33 Ju 87R.

22 истребителями Bf 109E-7 (с учетом численности отряда на дальнем аэродроме Банак), 4-6 Bf 110E-2.

Семью ближними разведчиками Hs 126B, 8-10 - дальними Ju 88A-5, Do 17P, Do 215B

Всего - 86-90 боевыми самолетами. За неделю до войны все они были сосредоточены на оперативных аэродромах: Хебугтен, Банак, Луостари, Рованиеми.

С советской стороны, представленной на Севере авиацией 1-й смешанной авиадивизии и ВВС Северного флота, в войну вступили 239 самолетов, в том числе:

39 бомбардировщиков СБ,

146 истребителей И-15, И-16, И-153 и

54 гидросамолета типа ГСТ и МБР-2

Почти половина (116) из общего числа машин находилась в составе Северного флота и действовала непосредственно в Заполярье. По тактико-техническим характеристикам советские самолеты уже считались устаревшими. Советские летчики, не уступая потенциальному противнику в отваге, вместе с тем не имели необходимого опыта ведения боя, что не могло не сказаться на первых результатах войны в небе Заполярья.

Война в воздухе начались гораздо раньше, чем на земле. С 17 по 22 июня 1941 г. советские наблюдательные посты зафиксировали девять разведывательных пролетов немецкой авиации в сторону Полярного. 19 июня состоялся первый на Севере воздушный бой. Старший лейтенант Воловиков на И-153 атаковал над полуостровом Рыбачий He 111 и Bf 110, вынудив их прервать разведку. С официальным объявлением войны командование Люфтваффе, пытаясь захватить инициативу в небе, приступило к интенсивным бомбардировкам советских аэродромов. Самого большого успеха германская авиация добилась во время неожиданного массированного налета 29 июня. В этот день на аэродроме Ваенга было сожжено шесть и повреждено 18 советских самолетов . Редкий день июня - июля проходил без боев в районе советских воздушных баз. Однако существенного урона последующие бомбардировки не причинили. Численное превосходство советских ВВС и недостаток бомбардировщиков у немецкой стороны не позволили "Авиакомандованию Киркенес" уничтожить советскую авиацию на земле и завоевать прочное господство в небе Заполярья. Более того, с первых дней войны усиливалось сопротивление немецкому натиску. С каждым днем росли невосполнимые потери Люфтваффе. Уже 24 июня Борис Сафонов сбил Ju 88, пилотируемый унтер-офицером Р. Шеллерсом из 6-го отряда 30-й эскадры. За пять дней конца июня - начала июля над Ваенгой были сбиты два командира авиагрупп: капитаны Е. Роегер (II/KG30) и А. фон Лоевски (IV/JG77). Недостаточная поддержка с воздуха сказывалась на результатах наступления горного корпуса. В этой ситуации командование Люфтваффе энергично наращивает свою группировку в Заполярье. 1 августа 1941 г. в Банак из Франции прибывает 21 Ju 88 I-й группы 30-й эскадры. Туда же перелетают "Хейнкели 111" из второго отряда 26-й бомбардировочной эскадры. Полностью стягиваются на мурманское направление отряды II-й группы 30-й эскадры. И, наконец, 28 декабря 1941 г. в Бардуфосс прибывают 20 Ju 88 из состава 8-го и 9-го отрядов последней, третьей, группы этого соединения. Впрочем, это усиление не дало желаемых результатов. Советские ВВС совместно с прибывшим в сентябре в Мурманск 151-м британским крылом продолжали оказывать упорное сопротивление в борьбе за небо Заполярья, хотя и несли значительные потери. Именно в этот период в практику ведения боя советскими летчиками вошли лобовые атаки и таран. Самопожертвованием русские пилоты вынуждены были компенсировать несовершенство советской авиатехники, а также просчеты командования в стратегии и тактике.

Всего до 1 ноября 1941 г. части полковника Нильсена совершили 7595 самолёто-вылетов, в том числе бомбардировщики - 4450 и истребители - 2609. По немецким данным было уничтожено 215 советских самолетов и 24 корабля или судна. Эти цифры следует считать весьма точными. Согласно советским данным, ВВС Северного флота за этот период потеряли 131, а всего Карельского фронта - 200 самолетов. Что касается потерь Люфтваффе, то лишь по полярным отрядам 30-й и 26-й эскадр они составили за сравниваемый период 59 машин. Мы не очень ошибемся, если оценим потери 5 воздушного флота на Крайнем Севере в 100 – 120 самолетов. Это много, если учесть, что всего Люфтваффе потеряли в 1941 году 3648 машин, а ВВС Финляндии за тот же период – 120.

Зима 1941/1942 гг. с ее сложными метеоусловиями привела к снижению активности боевых действий в небе Севера и была использована для доукомплектования и обучения частей. Отлаженное движение конвоев по северному маршруту приковало особое внимание фашистского командования. В Берлине не исключали и возможность вторжения англичан в северную Норвегию. С перебазированием в начале 1942 г. на Трондхейм линкорной группы во главе с "Тирпицем" стало очевидным, что в этих водах в ближайшее время состоятся крупнейшие сражения. Готовясь к ним, командование Люфтваффе провело реорганизацию частей на Севере. В первую очередь реорганизации была подвергнута истребительная авиация. В феврале была сформирована 5-я истребительная эскадра в составе 3-х групп: I-я и II-я группы создавались на основе соответственно бывших I-й группы 77-й эскадры (южная Норвегия) и истребительной группы особого назначения (северная Норвегия). III-я группа была сформирована заново и также была переброшена на мурманское направление в апреле 1942 г.. С весны 1942 г. в небе Севера было отмечено и появление более современного самолета - Bf 109F. С созданием истребительной эскадры "Авиакомандование Киркенес" было переименовано в "Норд-Ост". В его подчинение автоматически перешла и большая часть ударной авиации, сосредоточенная на северных аэродромах. После известной директивы Гитлера об усилении взаимодействия частей Люфтваффе с ВМС, в Тромсе и Ставангере в составе 406-й и 906-й групп были созданы две эскадрильи торпедоносцев "Хейнкелей 115" (He 115C-1). Однако, тихоходные гидропланы оказались малоэффективными для действий против конвоев. Этим целям более подходили двухмоторные Ju 88 или He 111. Последние составили основу торпедоносной авиации Люфтваффе. В конце апреля на Север прибыли первые 12 экипажей 3-й группы 26-й эскадры (III/KG 26) капитана Эйке, прошедшие специальную подготовку в итальянской авиашколе в Гроссето. 2 мая они уже вступили в бой против PQ.15. К июню 1942 г. численность торпедоносцев на Севере увеличилось до сорока .

К лету 1942 г. 5 воздушный флот, согласно советским сведениям, приобрел следующую структуру:

Структура Luftflotte5

* Наряду с разведывательной авиацией группы "Норд-Ост", в Заполярье, по донесениям разведотдела Карельского фронта, действовали Ju 88 1-го отряда 120-й группы дальних разведчиков, Do 18 и He 115 1-го отряда 126-й группы дальних разведчиков и самолеты He 115 1-го отряда 706-й группы дальних разведчиков.


Согласно немецким источникам, данная схема имеет следующие ошибки: IV-я группа 5-й истребительной эскадры базировалась в южной Норвегии.

13-й отряд 5-й эскадры в то время был вооружен Bf 110;

III-й группы 28-й бомбардировочной эскадры на Севере не было.

Отсутствует упоминание о самолетах BV 138 в составе групп морских разведчиков.

Отсутствуют указания на существование 120-го, 126-го и 707-го отрядов разведчиков

(см.: Galland A., Ries K., Ahnert R. The Luftwaffe at War,1939-1945. London,1972. P.179.)

В течение весны численность боевых самолетов Люфтваффе на Севере была увеличена более, чем вдвое и, по данным советской разведки, составила на 1 июля 1942 г. по типам самолетов и аэродромам базирования, по аэродрому Луостари:
Bf 109E - 48
Bf 110 - 4
Ju 88 - 4
Ju 87 -
He 111 - 3
Do 18 -
He 115 -
Fi 156 - 2
Hs 126 - 2
Ju 52 - 2
FW 58 -
He 59 -
Ar 196 -
Do 17 -
Всего: 65

И хотя по численности немецкая авиация уступала советской, Люфтваффе и в 1942 году продолжала удерживать инициативу в небе Заполярья. И причина не только в преимуществах немецкой военной техники и профессионализме летчиков, но и в недостатках советской авиации.

В составе ВВС Северного флота (с приданными им для прикрытия PQ.17 и PQ.18 cамолетами сухопутных соединений), 14 армии (мурманское направление) и 19 армии (кандалакшское направление) Карельского фронта находилось 432 машины. Однако значительная их часть являлась небоеспособной. Из 268 самолетов ВВС Северного флота исправными были лишь 131. Главные причины тому, - выработка моторесурсов на отечественных машинах и отсутствие запчастей к иностранным. А последние составляли более половины всего авиационного парка. Причем в большинстве соединений лишь начался процесс их освоения. Значительное поступление современных образцов не обеспечивалось адекватно подготовленным летным составом, а командиры ВВС не приобрели еще опыта применения новой авиационной техники. Не случайно советское командование неоднократно пыталось завербовать пленных немецких летчиков в качестве инструкторов для обучения своих пилотов.

Используя собственные преимущества, немецкое командование с наступлением весны - лета провело ряд крупных операций, имевших целью прервать союзнические коммуникации на Севере. В их числе: массированные бомбардировки портов Мурманска (май-июнь) и Архангельска (август-сентябрь), разгром каравана PQ.17, операция "Вундерланд" в Карском море. Почти все они были неожиданными для советского командования. Первый налет на Архангельск 24 августа прошел для фашистской авиации практически безнаказанно. Вплоть до столкновения с "А. Сибиряковым" не был замечен "Адмирал Шеер". 18 самолетов, специально посланные на его поиск, так и не смогли обнаружить рейдер. И здесь следует отдать должное смелости немецких летчиков и моряков. Лишь после войны стало известно, что успех этих и других акций был во многом достигнут благодаря развертыванию в глубоком советском тылу секретных фашистских баз. Такие базы были созданы на островах Земли Франца-Иосифа, на Новой Земле, на Шпицбергене. Обнаруженные недавно материалы указывают также на вероятность существования немецкой аэродромной площадки в районе озера Окулово, что в 200 километрах к северо-востоку от Архангельска.

Умело используя собственные преимущества и просчеты противника, немецкое командование в целом успешно решило поставленную задачу: свело до минимума поступление стратегических грузов в СССР северным путем. В этом немалую роль сыграла и авиация 5-го флота. С 1 ноября 1941 г. по 1 ноября 1942 г. потери авиации Северного флота от действий противника составили 202 самолета. По данным советской стороны, враг потерял 312 самолетов, из которых к достоверным потерям следует отнести лишь половину. Что касается ВВС 14-й и 19-й армий Карельского фронта, действовавших против авиации 5-го флота, ими за первый год войны уничтожено 186 самолетов противника, из которых также лишь половину надлежит считать достоверными потерями. Сами же ВВС Карельского фронта на мурманском и кандалакшском направлениях за отчётный период недосчитались 98 машин. Отсутствие данных немецкой стороны и несовершенство методики подсчета сбитых самолетов Люфтваффе по советским источникам не позволяет пока дать точные цифры потерь. Но каковыми бы они ни были, приведенные выше данные указывают на возросшую интенсивность борьбы в Заполярье в 1942 г. Наивысшего накала бои, как правило, достигали в районе Мурманска. "Лучше три раза слетать на Лондон, чем раз на Мурманск, - говорили позднее пилоты 30-й эскадры. Мурманск принадлежал к четырем сильнейшим пунктам ПВО Второй мировой войны - двум "Л" (Лондон, Ленинград) и двум "М" (Мурманск, Мальта). Именно под Мурманском немецкая авиация и понесла наиболее значительные потери - до 30% всех сбитых в Заполярье самолетов.

Сильная группировка немецкой авиации сохранялась до конца осени 1942 г. Подготовка англо-американских войск к высадке в северной Африке (операция "Факел") вынудила немецкое командование перебросить значительную часть ударной авиации на юг. С 3 ноября 1942 г. началось перебазирование в Италию подразделений 26-й и 30-й эскадр. Из всего состава ударной авиации на Севере сохранились только 20-30 бомбардировщиков из 1-й группы 30-й эскадры и группа пикирующих бомбардировщиков Ju 87. К началу нового, 1943 года, немецкие воздушные силы на Севере были сокращены почти вдвое. По данным советской разведки, их численность по аэродромам базирования на 1 января 1943 г. составляла :Авиабазы
Ju 88 - 8
He 111 -
Bf 109 - 21
Ju 87 -
He 115 -
Fi 156 - 2
FW 189 - 2
Ju 52 -
Bf 110 - 4
Всего: 37

1943 год стал переломным в войне. Для Вермахта он характеризуется вынужденным переходом от активного наступления к обороне. Стратегическая инициатива переходит в руки союзников, которые удерживают ее до конца войны. Изменение стратегии немецким командованием не могло не сказаться на изменении тактики ВВС, в том числе и на Севере. Состав 5-го воздушного флота постепенно приобретает явно оборонительную структуру. В течении года почти вся дальнебомбардировочная авиация была переброшена на другие ТВД. В июле 1943 г. на Запад была передислоцирована группа Ju 88. Роль ударной авиации переходит к штурмовикам FW 190A, появившимся с весны этого года на Севере. В составе 5-й истребительной эскадры формируется штурмовой отряд.

Умелое применение штурмовой авиации, высокая ее активность создают напряженную обстановку на коммуникациях Северного оборонительного района и на Кировской железной дороге. Достаточно упорным и эффективным было и противодействие советской авиации, которая, приобретя более чем двукратный перевес, наконец-то перешла к наступательным действиям. По немецким данным, части 5-го воздушного флота сбили в 1943 году 910 советских самолетов. В реальности авиачасти Северного флота потеряли в этом году 324, а ВВС всего Карельского фронта - 153 машины. По советским данным, авиацией Северного флота за сопоставимый период сбито 392, а Карельского фронта - 187 немецких самолетов. И хотя сведения о потерях противника следует считать завышенными обеими сторонами, немецкие статисты здесь явно преуспели. И это закономерно: как в 1941-1942 гг. советские, так в 1943 г. немецкие источники пытаются сгладить горечь собственных потерь преувеличением числа сбитых самолетов противника. Потери же Люфтваффе в 1943 г. в сравнении с предыдущими годами достигли максимума. Именно в 1943 году были сбиты такие асы-истребители, как Р. Мюллер, первый кавалер Рыцарского креста в 5-й истребительной эскадре (94 победы в воздухе), Г. Дебрих (65 побед), А. Бруннер (53 победы).

В ноябре 1943 г. группировка ВВС Германии на Севере в очередной раз уменьшилась. Истребительная группа (II/5) и группа пикирующих бомбардировщиков были переброшены на ленинградское направление. В феврале следующего года в южную Норвегию перебазировался 13-й отряд 5-й эскадры - отряд Bf 110, бывший главным противником советских летчиков в боях над конвоями. Тогда же в составе 5-го флота началось формирование 8-й ночной штурмовой авиагруппы, аналогичной частям ночной бомбардировочной авиации Советской Армии. Сначала на ее вооружение поступили 12 Ar 66, а затем Ju 87 из состава 5-й штурмовой эскадры, переброшенные из Латвии. . До августа 1944 года силы Люфтваффе на Севере (называемые теперь силами Командующего ВВС в Финляндии) состояли из одной истребительной, одной штурмовой, одной ночной штурмовой групп и двух разведывательных авиаотрядов, не считая частей морской авиации. В августе дополнительно прибыла IV-я группа 5-й эскадры, оснащенная истребителями FW 190.

По данным советской разведки на 1 сентября 1944 г. северной Норвегии дислоцировались следующие части и соединения Люфтваффе:Типы самолётов Соединения и части
Количество самолётов

Bf 109 Часть 3 группы 5 истребительной эскадры 12

FW 190 14 отряд 5 истребительной эскадры 6-8

Bf 110 13 отряд 5 истребительной эскадры 1

Ju 88 1 отряд 22 группы дальних разведчиков 9

Ju 88 1 отряд 124 группы дальних разведчиков 7

Ju 88 Метеоотряд Верховного Командования ВВС 7

He 111 Метеоотряд Верховного Командования ВВС 7

He 115 Часть 131 группы морских разведчиков 6

Do 24 5 и 10 отряд службы спасения 10

FW 189 32 группа войсковых разведчиков 2

Bw 138 Самолеты неустановленных соединений 3

Ju 88 - 2
Fi 156 - 2

Итого: 74-76*
*По немецким источникам, данная таблица имеет следующие неточности:

Не отмечены самолеты Ar 66, Ju 87 из состава 8-й ночной штурмовой авиагруппы, а также FW 200 из 3/KG30, Ju 188 из 1.(F)/124, Ju 52 из 20-й транспортной группы.

14-й отряд 5-й истребительной эскадры был к этому времени переформирован в 4-й отряд 3-й штурмовой эскадры.

Им противостояли 557 самолетов ВВС Северного флота и 809 Карельского фронта. Причем вся фронтовая авиация после завершения Свирской операции была передислоцирована на кандалакшское направление, т. е. непосредственно против немецких армий и ВВС 5-го флота. К осени 1944 г. германская авиация не только утратила инициативу, но и полностью отказалась от активных боевых действий. Практически полностью прекратились налеты на объекты советского тыла. В противоконвойных операциях авиация стала играть лишь вспомогательную роль. Сильное воздействие на моральное состояние немецких войск оказали массированные налеты советской авиации на порты Варангер-фьорда. Более, чем 10-кратный перевес советской авиации обеспечил успешное проведение Петсамо-Киркенесской операции, завершившей войну в Заполярье. Уже на третьи сутки после начала операции, 10 октября, немцы оставили аэродром Луостари, 23 октября - базу Хебугтен (Киркенес), а 1 ноября 1944 г. остатки ВВС Германии были отведены на авиабазу Банак. Активные действия Люфтваффе на Крайнем Севере завершились.

В результате боев в 1944 г. Люфтваффе, согласно советским источникам, потеряли 673 самолета; авиация же Северного флота и 7-я воздушная армия Карельского фронта за тот же период не досчиталась 584 машин. Всего за годы войны германская и финская авиация потеряли на Севере, по советским данным, 2384 самолета. А советские ВВС - 1957 машин. Такова статистика результатов войны в небе Севера. Скорбная статистика...



Боевой путь 12 роты 136 горнострелкового полка.
(воспоминания и дневники немецких ветеранов)

***
Сначала в 1940 году был создан разведывательный батальон (батальон самокатчиков/ Норвегия).
Горнострелковый полк 136: полковник Наке
Горнострелковый полк 137: полковник Шлеммер
Горно-артиллерийский полк 111;
Горно-саперный батальон 82;
Батальон связи 67;
Разведывательный батальон 67;
Санитарный батальон 42; и другие подразделения дивизии
Домашним гарнизоном, где базировался III. батальон 136 полка (майор Хайнцле) был Ландек.
Он продолжал традиции тирольских императорских егерей, которые дали клятву повиновению, преданности, чести, товариществу и выполнению долга; с этой клятвой 2 горнострелковая дивизия, вместе с 12 ротой 136 полка, шагнула в тяжелые и исторически наполненные времена.

***

22.11.1942 года мы провели первую поисковую операцию. Разведывательная группа, лейтенант Бургер и вместе с ним еще 12 человек, поехали на грузовике в Луостари и от расположенного там аэродрома на лыжах ушли в тундру. Мы провели разведку до озера Зейбзее (Seibsee). Задача нашей разведывательной группы была следующая, мы должны были установить, собираются ли русские предпринимать какие-либо действия , а также найти лучшие места для сторожевых постов. В первый раз мы работали совместно с Люфтваффе. Один Физелершторьх приземлился возле нашего первого бивака на озере Тульязее (Tuljasee) (позже сторожевой пост 8) и это вселило в нас чувство, что мы не одни, и не совсем потерялись в этой зимней дали. На следующий день мы пошли на высоту 237,1 (позже полевой караул 10). После очень
холодного привала мы подошли к Зайбзее (Seibsee). Вечером, после 12-ти часового лыжного перехода, мы снова были на высоте 237,1, где Физелер сбросил нам большую палатку и печку; и мы смогли провести ночь сносно. На следующий день мы вернулись назад в Луостари, а затем на машине в Сванвик. Это были 5 напряженных и утомительных дней, которые принесли нам много опыта. В особенности перерывы на сон в палатках, показали нам недостатки нашего снаряжения.

***

На 10 посту у нас был день отдыха, после этого мы снова вернулись в Сванвик. Во время обратного марша в Луостари я встретил лейтенанта Штайнбека, нашего инструктора из Иннсбрука, который со своим
взводом шел в перед. Он погиб через пару дней на 8 сторожевом посту.
19 числа к Ратцу приехала его финская невеста из Ивало. Мы не нашли для них более хорошего места, поэтому они должны были спать на односпальной кровати (у нас были двухярусные кровати) в нашей комнате. Беспокойная ночь. Майер Францл поехал к своей норвежской подружке; три часа на лыжах туда и три часа обратно; к началу службы он был уже на месте. Я преклонялся перед ним.
25.1 тревога. На направлении Луостари; 26 до сторожевого поста 8; 27 числа снова на сторожевом посту 10. Вечером пришел приказ наступать на русский лагерь – который было очень тяжело найти. Холодная ночь с великолепным северным сиянием.
29.1.: После короткого сна снова надо выступать в поход. Командиром взвода был оберфельдфебель Бехтер; он отдал приказ следующими словами: "Положение: противник наш враг, мы едины. Сражайтесь мужественно и ожесточенно и постоянно думайте о том, что погибнуть в бою это самая лучшая смерть. Горный порядок, направо в колонну марш!" Это был знак настоящего черного юмора. После 2-х часового марша в северном направлении мы услышали шум боя и побежали на его шум.
Русский батальон северных оленей атаковал сторожевой пост 7. Наша фланговая атака увенчалась успехом. Мы нанесли русским большие потери и убили около 25-30 оленей. А также, совсем неожиданно для нас, противника атаковали 6 самолетов МЕ-109 с бомбами и бортовым вооружением. С тяжелыми потерями русские вышли из боя, и отошли назад. Наши собственные потери были 1 убитый и 5 раненых (один из них
при транспортировке в тыл скончался). На марш - отходе мы настигли еще одного русского. На 10-ом сторожевом посту этот бедолага попытался переобуть обувь, но его ноги были отморожены до такой степени, что мясо с его пальцев ног осталось в обуви. Совместно с нашими ранеными он был доставлен в лазарет.
7.6 одним холодным июньским днем команда идет в Луостари, там должна была быть построена дорога. В середине июня погода очень хорошая, я смог пойти на охоту на диких уток (с нормальным оружием!).

***

44.
В сентябре мы снова находились неподалеку от аэродрома ЛУОСТАРИ.
Из – за надвигавшейся непогоды, мы снова продвинулись ближе к опорным пунктам, чтобы укрепить этот участок фронта. Еще в конце месяца 1 взвод под командованием оберфельдфебеля Мартина ЗОМА выдвинулся на "ОРТЛЕР"; взвод должен был оказать поддержку, тогдашнему основному гарнизону опорного пункта – частично подразделениям Люфтваффе.

***

Наступила первая ожидаемая передышка. Но по баракам проносится сигнал тревоги и рота на ногах! Вещи упакованы, мы больше сюда не вернемся. В туманную и дождливую погоду мы едем на грузовиках в Луостари. Промокшие до нитки мы прибываем туда. От туда мы должны двигаться дальше, но, к сожалению пешком. Цель: ИЗАРЛАГЕРЬ(ISARLAGER). Мы знаем! Задача: Резерв прикрытия, в то время как 137-й должен атаковать сосредоточение противника перед опорными пунктами и разбить его.

***
После перевода в ЛУОСТАРИ в сентябре эти прекрасные времена
закончились, а 7 октября 1944 года началось с ожесточенной битвы "Паукельшлаг" и отступления, во время которого мы понесли тяжелейшие потери.

***

В Луостари (Luostari) мы день за днем с усердием занимаемся
строительством бараков. Сильные налеты авиации противника. Непрерывные, воздушные тревоги! В конце сентября 1 взвод под управлением оберфельдфебеля ЗОМА (SOHM) в качестве усиления переводят на опорный пункт ОРТЛЕР (ORTLER)! Ожидались ошеломляющие события.

7 октября 1944
Это был день, который начался для нас не совсем обычным для нас образом. И о нем не стоило бы упоминать, если бы для нас солдат, воевавших на Айсмеерфронте, он начинался бы в какое-либо другое время! На входе в наш барак неожиданно возник взволнованный гул голосов. Дверь барака распахнулась. «Тревога! Немедленно готовиться к выступлению!» раздался горячий голос UvD. Казалось, в небе сверкнула молния. И так, сейчас это было свинством! Это была реакция людей, часть из которых думала о чем-то своем, другая часть попросту болтала. Наши рюкзаки уже были собранны и стояли на плацу в три ряда. Мы только ждали приказа о выступлении маршем. Издалека на востоке до нас донесся глухой, непрерываемый раскат грома. И так стало ясно «где была зарыта собака!». Пришел приказ на выступление. Рюкзаки были за спиной, оружие на плече, и мы выступили. На дороге нас уже поджидали подготовленные грузовики и наш новый шеф (Старший лейтенант Лоренц (Lorenz)).В нескольких словах он обрисовал ситуацию: «Противник прорвался в ИЗАРЛАГЕРЬ (ISARLAGER), связь с опорными пунктами прервана!» Мы знали, о чем идет речь. Машины, загрохотав, поехали к месту назначения.

***

В предрассветных сумерках 9 октября у нас был не большой привал, перед тем как мы должны были двинуться маршем далее в направлении дороги ЛАНВЕГ (LANWEG) и ЛУОСТАРИ (LUOSTARI) . 1-я и 2-я группы шли в авангарде вместе с ЗОМОМ (SOHM), который выступал в качестве следопыта. У 3-ей группы было не менее тяжелое задание, она шла в арьергарде. Бойцы с ОРТЛЕРА (ORTLER) были собраны в взвод, который растянулся на 500 метров, они шли слева впереди нашей первой группы. Вдруг, словно из под земли, перед Хаберзаком (Habersack), Айхельбергером (Eichelberger) и их товарищами, появилось большое количество русских, и они заставили наших ошарашенных бойцов поднять руки вверх – и прямо на наших глазах все они были взяты в плен.

***
К тому времени все мы уяснили себе,что «РУССКИЙ» выглядит не так.В массе пленных они выделялись светлыми волосами и голубыми глазами,хотя уровень интеллекта оставлял желать лучшего.Не ошиблись ли нацистские теоретики ??? это-лирическое отступление. Но удивление врага было неподдельным, когда он увидел, что с флага его внезапно атаковало «мини подразделение». Как в 4 Евангелие процессия упала на колени. «Правый фронт» так это называлось для русских, и уже началась перестрелка, при этом арьергард и я – как капитан, который, как известно, покидает судно последним – потерял связь со своими. Их крик Hurrrah (УРА), далеко впереди меня означал прорыв наших через русский фронт. Прорыв, - который позднее, я должен был совершить в сумерках в одиночку, и который мне в конце концов удался, несмотря на то, что мой череп раскалывался – так как мой стальной шлем был поврежден, на нем была 2-см вмятина, - и несмотря на сквозное ранение бедра, а также пулю, застрявшую в ягодице, которую я получил во время перестрелки с русским из пистолета, так как мой автомат был полностью пуст. Если рассказывать обо всем подробно, то это составит несколько страниц! Теперь только не ослабеть из-за боли и потери крови. Вперед, вперед! Там, с левой стороны горка. Приблизительно дюжина жестикулирующих русских – офицеры – на вершине горки, расстояние между нами не превышает 20 метров. Их силуэты выделялись на фоне ночного неба. Я ушел дальше вглубь. Но вдруг передо мной возникла фигура. У меня больше ничего не было, чем бы я мог обороняться. Но «Русский» вдруг заговорил со мной на альпийском наречии - таким образом, я добрался до «нашей линии», и был спасен. Я снял мокрую обувь и лег на березовый хворост в воронку, чтобы поспать. Кровь больше не приливала к моим ногам. В утренних сумерках раздались выстрелы. Санитар крикнул в палатку: «Спасайся, кто может!». Я слегка приподнялся, но у меня закружилась голова, и я снова упал. Новая попытка, ноги держали меня и понесли. Снаружи было снега по щиколотку!

***
11 Октября 1944
Наши взоры были обращены к Луостари. Нам представилась жуткая картина. Бесчисленное количество огоньков, огней и пожаров мерцало в ночном небе. То, что было создано немецким трудолюбием, все это подлежало уничтожению, чтобы ничего не досталось противнику, что могло ему еще послужить. После некоторого размышления снова шла подготовка, сборы, и, в конце концов, мы пошли на прорыв,я мысленно обращался к Богу.

***

Огромное число раненых офицеров, а также унтерофицеров и солдат просто застрелились, чтобы не попасть в русский плен.Одним из многих был Тиролец, лейтенант Антхольцер, чей взвод на разбомбленном аэродроме в Луостари (Luostari) был со всех сторон обложен советскими войсками и уничтожен. Последние патроны солдаты сохранили для себя. Они застрелились, чтобы не попасть в руки Советов. Повсюду происходили трагедии.

***
Мемуары написаны господином Хельмутом Керном, техническим советником и архитектором Вены, автором проекта мемориала в Печенге. В основу мемуаров легли воспоминания, личный дневник и рассказы боевых товарищей , материалы отдельных журналов боевых действий.



Воспоминания наших ветеранов.
Наступило утро 7 октября. За несколько минут до начала артиллерийской подготовки я прибыл на наблюдательный пункт. Там уже находился командующий артиллерией генерал Дегтярев и другие ответственные лица из управления фронта. Перед нами лежала пустынная, спокойная тундра. Чуть дымились под легким ветерком сопки. Накрапывал дождь. Ничто не напоминало о присутствии войск. Стояла полная тишина. Стрелка часов приблизилась к 8.00. И тут раздался мощный грохот, переросший в сплошной гул. Началась артиллерийская подготовка атаки. Два с половиной часа артиллерия вела огонь. К концу артподготовки уже невозможно было что-либо рассмотреть в расположении противника. Все пространство, насколько хватает глаз, покрылось густым черным дымом. А затем повалил мокрый снег, и видимость с воздуха окончательно исчезла. Вылет авиации для нанесения бомбовых ударов пришлось отменить. Однако изменять все прочее было уже поздно. Правда, мы предвидели каверзы со стороны погоды и поставили перед “богом войны” дополнительные задачи, так что теперь на артиллерию возлагались все надежды. Точно в 10.30 она перенесла огонь в глубину, и уже через несколько минут до НП долетело “ура!”. Это пошла в атаку пехота. Наступление началось.
131-й корпус в первый же день достиг реки Титовка. Менее удачно развивались первоначально дела у 99-го корпуса. Ему не удалось овладеть опорными пунктами врага в 403 главной полосе обороны. Поднявшиеся в атаку стрелковые подразделения первого эшелона, попав под сильный огонь, вынуждены были залечь. Тогда комкор генерал-майор С. П. Микульский, всегда отличавшийся инициативой и настойчивостью, принял хотя и дерзкое, но правильное решение: раз не удалось сломить противника днем, попытаться сделать это ночью. Ровно в 24.00, проклиная на чем свет стоит гитлеровцев и непогоду, солдаты рванулись вперед, и на этот раз фашисты не выдержали. К восьми утра передний край врага был в наших руках.
Как только на КП получили донесение, что оборона противника прорвана, я поехал на место сражения. Всюду видны были следы работы нашей артиллерии: валялись подбитые орудия и минометы, темнели развороченные огневые точки и укрытия. Среди множества трупов в грязно-зеленых шинелях с жестяными эдельвейсами на пилотках попадались и трупы в комбинезонах. Рядом лежали перфораторы, в укрытии стоял компрессор. Видно было, что немцы до самой последней минуты продолжали возводить оборонительные сооружения.
Вечером 9 октября я связался по прямому проводу с А. Г. Головко и передал ему, что пришла пора для наступления с полуострова Среднего. Одновременно я приказал командарму В. И. Щербакову двинуть вперед войска группы генерал-лейтенанта Б. А. Пигаревича. В нее входили соединения, располагавшиеся восточное реки Западная Лица, в том месте, где немцы глубже всего вклинились в нашу территорию, пытаясь дотянуться до Мурманска. В сильный снегопад группа войск Пигаревича перешла в наступление. В ту же ночь моряки высадили десант во фьорде Маттивуоно, перевалили через хребет Муста-Тунтури и, отрезав часть немецких сил, двинулись на Петсамо.
Хорошие сообщения поступали и с крайнего левого фланга. Здесь 126-й легкострелковый корпус под командованием полковника В. Н. Соловьева успешно совершал обходный маневр. Все металлические предметы заранее были обернуты, артиллерия, минометы и пулеметы навьючены на лошадей и оленей. Шли очень тихо. Тяжело пришлось при форсировании рек. Поднимая над собой оружие и боеприпасы, бойцы двигались по грудь в ледяной воде. На подходах к вершине Куорпукас солдаты, как альпинисты, карабкались по диким и скользким гранитным сопкам. Но ничто не могло их остановить. “Поход через тундру — это сам по 404 себе героический подвиг, который под силу только советскому воину, беспредельно преданному своему воинскому долгу, своей Родине” — так писала газета “Правда” в номере от 6 декабря 1944 года.
На четвертый день беспримерного похода 126-й корпус достиг дороги Петсамо — Салмиярви и западнее Луостари перерезал ее. Лишившись основной коммуникации, обеспечивавшей выход на юг, противник бросил против корпуса все, что имел под руками. “Все полностью моторизованные части, — вспоминал немецкий генерал-лейтенант Хелитцер, — все части, которые могли быть погружены на транспортеры, форсированным маршем направлены в район Колосиоки”.
Перед нашими стрелками появилась затем и самокатно-разведывательная бригада “Норвегия”, и батальон аэродромного обслуживания, и многие другие вражеские части и подразделения. “Все промелькнули перед нами, все побывали тут...” Но корпус отбил ожесточенные атаки, а затем снова начал продвижение, перехватив и вторую дорогу: Петсамо — Тарнет. Теперь северная группировка противника была лишена своих последних наземных коммуникаций.
По стопам собрата шел 127-й легкострелковый корпус под командованием генерал-майора Г; А. Жукова. Ночью он овладел аэродромом в Луостари, а затем совместно со 114-й дивизией 99-го корпуса очистил этот населенный пункт от вражеских войск. Противник, продолжавший удерживать Петсамо, был теперь обложен со всех сторон, так как с востока подходили морская пехота и соединения группы Пигаревича, с юга рвался 131-й корпус, на западе контролировала обстановку 72-я морская бригада, а с севера угрожал десант Северного флота, овладевший 13 октября гаванью Линахамари. Приближалась развязка. Два дня новых яростных схваток — и над Петсамо взвился красный стяг. Еще в 1533 году русские возвели в Печенге свои первые хижины. Затем старинный порт, лежащий в начале широкой и удобной для мореходов губы, не раз менял “хозяев”, пока история не возвратила ему право красоваться под флагом потомков его первопоселенцев.
Вырвавшиеся из окружения остатки разбитых фашистских частей, ускользнувшие от разгрома, потянулись к Северной Норвегии. Отступая, они придерживались тактики тотального разрушения: взрывали мосты и дорожные трубы; 405 ломали придорожные скалы, заваливая проходы; бомбили с самолетов дорожное полотно; минировали не только самые дороги, но и их обочины, в особенности горные дефиле и объезды.

http://www.russiantext.com/russian_library/memo/russian/meretskov/30.html



Комментарий Игоря КОЗЬМЕНКО: Интересные материалы.
Во времена счастливого детства, у многих из нашего Двора ("почта") были свои находки и запасы (каски, монеты, ложки, части оружия и т.д), которые хранились у многих - в наших двухэтажных кирпичных сараях.
У меня все хранилось в старом чемодане в зеленом кунге, кто помнит будку на отшибе, где "почта" , напротив гаражей. Все добро добывлось из разных мест, от раскопок в 100 метрах от дома, до походов в районы Титовки, Чапра, др. мест. Все походы совершались в летний период пребывания на каникулах, или во время школьных походов, куда нибудь на Рыбачий. Помнится как нашли неизвестного боца, что у школы сейчас. Отец рассказывал, что еще в 62 году, будучи на охоте , наткнувшись на позиции немцев, можно было лицезреть волосы на черепах и кости, торчащие из горноегерьских ботинок.
Реально посмотреть на места боев, опорные пункты, которые держали немцы довелось во время летних учений (в 84,85 служил в 19 мсп на 19-м км), проходивших в районах высот Б. и М. Шар, р.Титовка, Большой и Малый Кариквайвиш. Причем взводные опорные пункты можно было оборудовать в привязке к старым немецким позициям. Все бы хорошо но враг то НАТО, тогда лицом - на Запад, поэтому иногда фронтом была та сторона, куда 40 лет назад (44 - 84) смотрели немецкие затылки.
Такие вот мысли.
Да, можно сравнить воспоминания егерей с худож. книгой В.Пикуля "Океанский патруль", есть несостыковки.

(c) 2008 "Tonarm"